Предсказание природных катастроф - наиболее очевидная задача исследований планетарных ритмов. В основном ради решения этой главной задачи кружат над Землей синоптические спутники, позволяющие ученым следить за продвижением крупных циклонов и оповещать жителей тех районов, куда могут заглянуть эти буйные гости. Сеть наземных и морских станций погоды все плотнее опутывает земной шар. Вступают в строй автоматические станции; для лучшего понимания "кухни погоды" люди покоряют "планетарные холодильники" - Арктику и Антарктику, устремляются в стратосферу и в околоземный космос. Но все великие технические достижения, эти миллионы переменчивых синоптических фактов, которые несколько раз в сутки обрабатывают счетные машины в метеорологических центрах, все эти колоссальные расходы позволяют заглянуть лишь на считанные часы в будущее, самое большее - на двое-трое суток. А дальше видимость все туманнее, неопределеннее, мнимее.
Remontstrem.Ru - ремонт и дизайн вашей квартиры.
Первый метеорологический спутник Земли - "Тирос-1", ознаменовавший начало нового этапа "покорения погоды", был запущен в 1980 году, 1 апреля. Это знаменательная дата новых надежд и... новых сомнений и недоверия. С тех пор были, конечно, заметные успехи в познании поведения крупных циклонов и тайфунов. Благодаря заблаговременным предупреждениям были спасены сотни, тысячи человеческих жизней, во много раз уменьшен ущерб от стихийных бедствий.
Однако долгосрочные прогнозы погоды не стали намного точнее. Об этом, в частности, можно судить по лету 1972 года в Центральной России, необычайная знойность которого оказалась неожиданностью почти для всех синоптиков. Интересно проследить судьбу прогноза, данного в 1969 году С. С. Савиной и Л. В. Хмелевской. Они основывались на выводах известного метеоролога Б. Л. Дзердзеевского о существовании различных типов атмосферной циркуляции, составляющих две основные группы: меридиональную (когда вторгаются арктические воздушные массы на юг, а теплые южные - на север) и зональную (перенос воздуха в широтных направлениях, не приводящий к резким климатическим переменам). Через каждые двадцать - тридцать лет характер преобладающего типа циркуляции меняется. По расчетам, современная циркуляционная эпоха должна отличаться преобладанием меридиональных процессов над полушарием, а следовательно резкой сменой погоды, суровыми и продолжительными зимами при относительно прохладном лете. Действительно, этим условиям отвечали зимы 1962-1965 годов, а летом 1968 года были часты арктические вторжения и, как следствие, резкая смена погоды. Однако в Европейской части СССР лето 1972 года и зима 1973/74 года не соответствовали той характеристике, которая дана метеорологической эпохе (жаркое, устойчиво засушливое лето; зима теплая, влажная). Что это: неожиданные аномалии, закономерные перемены или не учтенные ранее особенности меридиональной циркуляции?
За последние годы метеорологи отмечают неприятную для себя закономерность: погода стала менее устойчивой. Раньше можно было довольно успешно (при 65 процентах удачи) давать прогноз на завтра по сегодняшней погоде. Теперь такой "метод" оправдывается лишь наполовину. Почему так происходит? Не связано ли это с наступлением катастрофической эпохи неустойчивой погоды?
"Изучение метеорологического режима за прошедшие годы,- пишут климатологи О. А. Дроздов и А. С. Григорьева,- показало, что в рядах метеорологических величин, кроме суточного и годового хода, нет по существу строгой периодичности... В каждом пункте в ходе осадков обнаруживается от двух до пяти циклов, в то время как для территории в целом обнаруживаются циклы всевозможной длительности, от 2 до 100 лет и более... На территории СССР наблюдаются самые различные циклы осадков, но каждый цикл географически локализован; вблизи границ распространения продолжительность циклов несколько меняется, а дальше они либо распадаются на обертоны, либо объединяются в циклы вдвое большие, либо превращаются в систему колебаний без четко выраженного периода. Аналогично ведут себя основные циклы и во времени".
Если эта характеристика верна, то вряд Ли можно надеяться на надежные долгосрочные прогнозы, тем более на прогнозы метеорологических катастроф, которые и вовсе будут не более чем случайным совпадением в пространстве и времени нескольких нерегулярных и неустойчивых "циклов". Никакие технические ухищрения в этом случае не могут существенно помочь; увеличивающиеся затраты на службу погоды будут давать все меньший и меньший эффект.
Но может быть, мы все-таки сталкиваемся не с хаосом в природе, а с хаосом собственного неведения? Может быть, нами до сих пор не поняты какие-то важные закономерности жизни изменчивой атмосферы? Ведь некогда, не очень давно, люди не находили закономерностей в распространении болезней и не понимали причин внезапных "мировых моров". Чтобы разобраться, обращали свои взоры к небу, считали солнечные пятна, ужасались необычайным знамениям, искали причину и в собственных душах, погрязших в грехах... Теперь найдены и виновники инфекций, и закономерности (не все) эпидемий и найдены неплохие средства борьбы с болезнями.
Возможно, нечто подобное случится и с "болезнями погоды" - аномальными, катастрофическими явлениями, прогноз которых особенно важен. Стоимость теории таких прогнозов можно прикинуть по убыткам, которые наносят человечеству стихийные бедствия: сотни миллионов долларов ежегодно уносятся буквально "на ветер" или смахиваются прожорливыми волнами. Землетрясения разрушают города, климатические аномалии губят посевы. Нередки годы, когда общие убытки от стихийных бедствий исчисляются в миллиардах долларов. А ведь не всегда и не во Есех странах скрупулезно подсчитываются эти потери, да и не все можно учесть и подсчитать в долларах.
"В наше время,- пишет швейцарский метеоролог Р. Монтеню,- погода не более злобна, опустошительна и неприветлива, чем 20 или 100 лет назад, но мир сегодня чувствительнее к козням природы. Увеличивающееся население, рост городов, индустриализация и повышающаяся зависимость людей от успехов сельского хозяйства делают нас все более уязвимыми для прихоти погоды... И чем более усложненной становится наша цивилизация, тем более жестокий ущерб может нанести нам погода".
Но как ни странно, даже мрачный призрак стихийных бедствий имеет свою светлую сторону. Сейчас люди выступают против него сплоченно - единым человечеством. И может быть, это сближение искупает немалую толику бед, причиняемых нам природой. Создана всемирная служба погоды, которую, по выражению Р. Монтеню, можно считать международной нервной системой, исключительно чувствительной и способной к немедленной реакции в ответ на изменение погоды в любой точке земного шара. Метеорологические спутники - глаза этой системы, озирающие весь мир; три мировых центра - в Мельбурне, Москве и Вашингтоне - и некоторое число региональных центров - своеобразный разум.
Если продолжить сравнение, то можно предусмотреть (фантастика?) вариант, когда периферическая нервная система метеорологической связи на Земле будет связана с единым всеземным центром, расположенным... на Луне. С нашего спутника наблюдать Землю особенно удобно: отпадает необходимость в спутниках. Вращаясь, Земля вся открыта наблюдению...
Но даже воплощение в жизнь этой фантазии мало чем поможет без убедительной теории динамики атмосферы и изменения погоды (в особенности ее. аномалий). Такую теорию ждут практики: работники "Аэрофлота" и моряки, крестьяне и строители, спортсмены и отпускники, жители районов, терзаемых ураганами...
Остаются и другие природные катастрофы, познание ритмов, масштабов и вероятной повторяемости которых имеет исключительное значение. Оставим в стороне космические явления: возможную вспышку сверхновый звезды вблизи от нас; извержения из центра нашей Галактики; необычайные взрывы на Солнце; падение гигантских метеоритов. Более близки нам глубинные силы Земли, разряжающиеся крупными землетрясениями и взрывами вулканов.
За последнее столетие от землетрясений погибло около миллиона человек. При особо сильных землетрясениях, приуроченных к густонаселенным районам, погибало до ста тысяч человек; стоимость разрушений достигала миллиарда долларов...
А взрывы вулканов? А судьба загадочной Атлантиды? Можем ли мы сейчас предсказать возможность повторения подобных катастроф?
Да что там говорить о вулканических взрывах. Даже более обычное явление - землетрясение до сих пор застает нас врасплох. Мы научились учитывать "сейсмический климат" (по выражению советского сейсмолога Ю. В. Ризниченко), более или менее полно собирая сведения о былых землетрясениях и на основе этого строя карты сейсмической активности. Но туманна для нас "сейсмическая погода" - конкретные землетрясения, происходящие в определенное время и требующие точных - по дням и часам - прогнозов.
Положение с "сейсмической погодой" запутаннее, чем с погодой обычной. И понятно: в прозрачной атмосфере ориентироваться проще, чем в потемках недр.
Только в нашей стране в сейсмически опасных районах проживает около сорока миллионов человек! Для них, конечно, теория землетрясений актуальна и жизненно важна.
Несмотря на запросы практики, настоятельную и всевозрастающую потребность в предсказании природных катастроф, несмотря на объединенные усилия всех стран и на огромные затраты труда, техники и средств, остаются еще во многом не выясненными закономерности пульса земных стихий в атмосфере, гидросфере, земной коре - в области жизни.
По материалам книги Баландина Рудольфа Константиновича, Пульс земных стихий, издательство "Мысль", 1975.